Экономика России на пике своих возможностей, но не на грани обвала

Экономист Астров: нынешние расходы на оборону Россия может поддерживать еще годы

© Фото РИА Новости Владимир Астапкович / Перейти в фотобанк

Российская экономика удивительно устойчива и вовсе не стоит на грани коллапса, объясняет экономист Василий Астров в интервью BZ. Борьба с инфляцией идет успешно, а воздействие санкций на Западе явно переоценивают. Экономика Украины, напротив, трещит под непосильной финансовой нагрузкой, отмечает эксперт.

Александр Дубовый (Alexander Dubowy)

Экономист, эксперт по России из Венского института меж­ду­на­род­ных эко­но­ми­чес­ких ис­сле­до­ва­ний (WIIW) Василий Астров объясняет, почему экономика военного времени в России буксует, санкции действуют медленно, а Китай становится важным фактором.

Экономика России с начала СВО на Украине сильно перестроилась. Оборонные заказы, выплаты воен­но­слу­жа­щим и государственный спрос подталкивают часть конъю­н­кту­ры, тогда как высокие ставки, дефицит квали­фи­ци­ро­ван­ных кадров и санкции заметно тормозят развитие. Со стороны система выглядит удивительно устойчивой. Однако пределы прочности становятся все ощутимее.

Знаток России, живущий в Австрии, Василий Астров из Венского института меж­ду­на­род­ных эко­но­ми­чес­ких ис­сле­до­ва­ний объясняет, почему экономика военного времени в России хотя и упирается в свои пределы, но не стоит непосредственно перед коллапсом, и какую роль в этом играют Украина, западные санкции и Китай.

Berliner Zeitung: Господин Астров, на каком этапе находятся российская и украинская экономики в начале 2026 года и куда они движутся в среднесрочной перспективе?

Астров: В России в 2022 году сначала отмечалась умеренная рецессия, но в 2023 и 2024 годах наблюдался темп экономического роста свыше 4% в каждом году. Лишь в 2025 году рост заметно замедлился. В сумме российский ВВП сегодня примерно на 10% выше уровня начала СВО.

На Украине картина зеркальная. В первый год боевых действий ВВП рухнул почти на 30%. Около половины этого падения объясняется потерей 15% украинской территории вместе с населением и экономическим потенциалом. Даже если вынести за скобки эту потерю территории, остается реальный экономический шок примерно в 15% в 2022 году.

С 2023 года украинская экономика снова растет, в прошлом году — примерно на 2%. С учетом продолжающихся ударов, в последнее время прежде всего по энергетической инфраструктуре, это признак впечатляющей способности адаптироваться. Однако уровень выпуска продукции все еще заметно ниже, чем в 2021 году. Украина в результате выглядит беднее, чем до конфликта, а она и тогда была беднее России. По ВВП на душу населения по паритету покупательной способности Украина сейчас достигает примерно трети российского уровня. Это отражает и кризисную историю 1990-х и 2000-х годов, когда спады на Украине почти всегда были сильнее, чем в России.

— Россия перестроила экономику под военные нужды. Российский Центробанк и известные экономисты в стране уже предупреждают о стагфляции — застое при высокой инфляции. Насколько серьезна эта угроза?

— В 2025 году российская экономика выросла лишь на 1%. Для страны с формирующимся рынком и уровнем доходов на уровне 70% от немецкого это, по сути, стагнация. Но вызвана она главным образом крайне жесткой денежно-кредитной политикой. Центральный банк России поднял ставки до очень высокого, двузначного, уровня, чтобы сдержать инфляцию. Даже с поправкой на инфляцию реальные ставки все еще находятся примерно на уровне 10%. Для инвестиций и потребления, основанного на кредитах, это токсично: кредиты для компаний становятся дорогими, а частный спрос на товары длительного пользования — автомобили, недвижимость, бытовую технику — обваливается.

При этом борьба с инфляцией в целом удалась: еще год назад инфляция держалась на уровне двузначных чисел, теперь ее снизили примерно до 6%, что по российским меркам относительно немного. Цена этого снижения — слабый экономический рост. Пока денежная политика остается жесткой, а реальные ставки — высокими, многое говорит о том, что стагнация сохранится и в 2026 году, но без перехода в стагфляцию.

— Какую роль в этой картине играют санкции, и как вы сейчас оцениваете их эффект?

— Крупнейшая волна санкций пришлась на первые месяцы после начала боевых действий. Россия живет с этими мерами почти четыре года, и при этом в 2023–2024 годах экономика даже пережила подъем. Это показывает, что краткосрочное воздействие санкций переоценивают, если судить только по темпам роста.

Санкционная среда очень фрагментирована: в зависимости от подсчета — до 30 000 отдельных мер, и значительная их часть персональная. С экономической точки зрения решающими остаются прежде всего торговые и технологические ограничения: запреты на экспорт машин, оборудования, высокотехнологичных товаров, а также ограничения по ключевым технологиям для добычи нефти и газа и других базовых отраслей. Они действуют на экономику как медленно накапливающийся яд. Наибольший ущерб возникает в долгосрочной перспективе, потому что тормозятся модернизация, рост производительности и освоение новых месторождений.

Но в краткосрочном плане важнее были другие факторы. Близкий к властям исследовательский центр — Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), в 2025 году привлек внимание исследованием: оно пришло к выводу, что высокие ставки Центробанка в краткосрочной перспективе нанесли экономике больший ущерб, чем санкции. Я считаю это точным описанием: шок от высоких ставок и удорожание кредитов лучше объясняют резкое замедление роста ВВП, чем новые пакеты санкций.

— Осенью 2025 года Дональд Трамп ввел новые санкции против "Роснефти" и "Лукойла", включая жесткие меры против части российского "теневого флота". Насколько сильно это бьет по способности России финансировать боевые действия?

— Эти санкции стали шоком для российского экспорта нефти. Скидки на цену марки Brent временами заметно вырастали, более чем до 20 долларов за баррель. Россия, конечно, по-прежнему может продавать нефть, но уже с существенно большим дисконтом.

До конфликта примерно 40% доходов федерального бюджета приходилось на энергосектор. Сегодня эта доля — лишь чуть больше 20%. Это, с одной стороны, сокращение наполовину, но, с другой — все еще важная опора бюджета. Одновременно другие налоговые поступления (прежде всего НДС, который в начале года заметно повысили), во время экономического подъема 2023–2024 годов сильно выросли и компенсировали потери доходов от энергетического сектора, по крайней мере до сих пор.

Тем не менее в 2025 году Россия показала бюджетный дефицит около 2,6% ВВП, самый высокий со времен пандемии коронавируса. В международном сравнении это умеренное значение, но по российским меркам оно велико, потому что десятилетиями бюджетная политика была нацелена на профицит или почти нулевой баланс.

Источник: ИноСми.Ру